Тоня энергично затрясла головой, судорожно всхлипнула и из-под руки покосилась на Татьяну Борисовну, смотревшую на нее встревоженно и строго.
- Тоня, послушайте! Да слушайте же меня! - повторяла Новикова. - Я знаю… Мне говорили про вашу дружбу с этим юношей… Павлом. Слушайте, Тоня… Вам тяжело, я понимаю. Но, честное слово, это ничто перед тем, что он возвратился. Не надо так оплакивать его. Голова у парня цела… руки… он найдет занятие. Школа, все мы придумаем что-нибудь. Зачем вы его заранее хороните? Ведь он мог бы совсем не вернуться, никогда. Не было бы человека, поймите!
Тоня подняла голову, и Новикова увидела измученные, но светящиеся счастьем глаза.
- Вы поняли, да? - смущенно спросила учительница - Вы согласны со мной?
- Да, да… Я только от радости, Татьяна Борисовна, - всхлипнула Тоня. - Не знаю, что со мной стало… Напрасно вы подумали…
- Вот оно что! - с облегчением сказала Новикова. - Как хорошо, Тоня, что я ошиблась! Знаете, у меня самой сегодня день особенный. Спать совсем не могла… Ушла сюда в лесок бродила и вдруг слышу - кто-то плачет. Увидела вас, и так мне грустно за этого парнишку стало!
- Нет-нет, я не считаю, что его жизнь кончена, Татьяна Борисовна!.. И никто из ребят…
- Понимаю. А я уже хотела вас как следует отчитать. Ну что же… пойдемте?
- Пойдемте, - ответила Тоня, приглаживая липкую от сосновой смолы прядь волос и еще раз оглядывая приютившую ее полянку, где так полно и сильно раскрылось сердце.
Они направились к поселку.