Труднее всего, конечно, было встречаться с Тоней. Что она не отвернется от него, будет стараться проводить с ним как можно больше времени, он знал твердо, но считал, что этого-то и нельзя допускать. Не должна их детская дружба ложиться на Тоню бременем. Если хоть раз она со скукой подумает, что опять нужно идти в Белый Лог, Павел будет непростительно виноват… Такое решение пришло к нему давно. Сказав девушке в день приезда, чтобы она не возвращалась вечером, Павел был доволен собой. Однако, когда вечер наступил, ждал ее с замирающим сердцем. Тоня не пришла. Он сказал себе, что это к лучшему, а сам жестоко обиделся.
После разговора с Сабуровой он решил ждать, стиснув зубы, но сомнения не переставали его мучить. Порою страстно хотелось как можно скорее уехать, а минутами становилось совершенно ясно, что если он с товарищами хорошо продумает все обстоятельства и возможности, то жизнь можно наладить и здесь. Пожалуй, и школу кончить не так уж немыслимо… Но один он ничего не придумает, ребята об этом не заговаривают, а подсказывать им он не может.
Легче, чем с другими, Павел чувствовал себя с простодушным Моховым. Но Андрей навещал Заварухина редко: на летнее время он поступил работать.
В один из душных вечеров Павел, сидя дома один, так задумался, что не услышал, как в дом кто-то вошел.
- Так и сидишь? Ничего не делаешь? - услышал он голос Иона. - За работу пора браться!
Павел даже вскочил, уязвленный грубостью старого друга. Что Ион, с ума сошел?
- Дружка своего Мирона, я привел, - тем же тоном продолжал старик. - Из Шабраков он. Поживет у вас, научит тебя корзины плести. Орсу много корзин нужно.
Павел радостно вспыхнул. Обида была мгновенно забыта.
- Правда? А успею выучиться? Не отдали бы заказ. Сказать в орсе надо.
- Подожди, паря. Я еще попробую тебя. Может, руки - крюки, - спокойно возразил корзинщик.