- Саня, - сказала Тоня, придвигаясь к Маврину с таинственным и значительным видом, - а если не в будущем году, а сейчас? С ним, с Павлом?
- Вот вы что задумали! - воскликнул Санька. - Понимаю… На его, так сказать, ответственность! Помолчите, Антонина Николаевна, не говорите, прошу вас, ни слова!
Он запустил пальцы в мокрые волосы и разрушил тщательно сделанную прическу. Потом вскочил, достал из кармана висевшей на вешалке куртки папиросу и закурил. При этом он хмурился, кусал губы, глядел в упор то на гитару, то на окно, а Тоня не мигая следила за ним.
Наконец Санька тщательно потыкал окурком в пепельницу, стряхнул пепел с новеньких брюк и сказал:
- Ученье - нож для меня острый, Антонина Николаевна. Но для друга - постараюсь…
Тоня тепло улыбнулась:
- Только это ведь аккуратно нужно, Саня. Без пропусков, как на работу.
- Не стращайте. Сам понимаю, что тяжело будет.
- Пойдем, - сказала Тоня вставая. - Шахматы отложишь до другого раза.
- Куда?