«Ну, сегодня все в ход пошло, - подумала Тоня, - и новые «гидравлики» и старинные бутары».
Тоня внимательно оглядела свою бутару. Деревянный наклонный жолоб… Наверху - колода с люком. Сюда насыпается порода. Она проходит через крупное сито - грохот, на котором застревает крупная галька, а затем порода, подхваченная струей воды, несется по жолобу вниз. Дно жолоба устлано ворсистыми матами, покрыто плетеными проволочными «трафаретками». В этих сетках должны застревать тяжелые крупинки золота.
Двое парнишек опрокинули в люк Тониной бутары первую тачку породы. Вода лилась прозрачной, играющей на солнце струей, а в жолоб стекала мутная, желтая от размытой глины и песка.
Тоня с силой протирала породу гребком; крупные камешки, застрявшие на грохоте, она отбрасывала в сторону.
- Эй, не дело! Не дело! - закричал за ее спиной Слобожанин. - Почему тебе Мохов напарницу не выделил? Одной несподручно…
Он убежал и через минуту возвратился с Маней Заморозовой:
- Становись вот сюда. Бери гребок.
Маня жалобно взглянув на него, взяла гребок и принялась протирать породу.
Солнце поднималось все выше и палило все сильней. Спина у Тони скоро взмокла, руки отяжелели, но останавливаться было нельзя: мальчики подвозили тачку за тачкой. С шумом сыпалась в люк порода; сухо постукивала отброшенная галька; вода, журча и завихряясь на порожках, бежала по жолобу.
Тоня изредка вытирала пот и подбадривала Маню: