- Ну, читай, читай скорее! Чего стоишь, как неживая?..
Институт извещал, что Антонина Кулагина, окончившая с золотой медалью школу прииска Таежный, принята на первый курс и будет обеспечена общежитием.
Коротенький текст был давно прочитан, а Тоня все еще держала письмо в руках, словно не могла постичь его смысл. Принята! Она студентка! Вероятно, ее друзья не сегодня-завтра тоже получат извещения…
- Ну вот, дожили! - сказала Варвара Степановна. - Рада небось?
- Мама, я снесу корм утятам? - неожиданно спросила Тоня.
Не дожидаясь ответа, она взяла чугунок с кашей и вышла во двор.
Денек был серый, и солнце только изредка прорывало плотные, низкие облака. На яркозеленом коврике травы посреди двора нежно желтели пушистые спинки утят.
Тоня высыпала корм в корытце и, присев на круглое полено, пристально смотрела, как жадные маленькие создания, суетясь и толкаясь, набивали зобы. Опростав корытце, утята зашлепали к луже, что осталась после недавнего дождя, и, азартно попискивая, стали рыться носами в грязи. Выводившая их наседка, волнуясь, топталась возле лужи и тщетно старалась выманить детей за загородку, на пустырь, где колыхались белые зонтичные цветы, словно там разостлали для просушки сквозное покрывало из русского кружева.
А Тоня была далека от этой мирной картины. «Что же делать? - в тысячный раз задавала она себе вопрос. - Надо решать сейчас, сию минуту». Вот он, тот порог, через который она боялась переступить.
Подняв голову, она заметила озабоченный взгляд Варвары Степановны, стоявшей у окна. Мать сейчас же отвела глаза в сторону и сказала: