- Утята-то, как челноки, снуют. Совсем пеструшку замучили… Боюсь, не вырастут к зиме. Поздно я нынче наседку посадила… А ты ведь, кажется, стирать собиралась? Иди, а то вода простынет.
Тоня кивнула, но не тронулась с места. Так и сидела, оцепенев, пока у калитки не раздался голос отца:
- Антонина Николаевна, что же не встречаешь?
Николай Сергеевич прошел в дом. Тоня слышала, как он умывался, сел к столу, как радостно крякнул, увидев письмо.
- А! Никак из института извещение? Принята, конечно? Так! Что же вы мне ничего не говорите?
Тоня медленно встала и пошла к дому.
- Нынче только поспевай поздравлять дочку, - весело говорил Николай Сергеевич. - То с окончанием экзаменов, то с медалью, теперь с принятием в институт… А ты, мать, я вижу, уже пригорюнилась? Да и Тоня вроде нос повесила… К разлуке готовитесь? Ничего, ничего… Годок пролетит - и не заметим.
Николай Сергеевич молодецки подмигнул Тоне, но, вглядевшись в ее расстроенное лицо, встревожился:
- Ты здорова ли?
- Здорова… Я… папа… я поговорить с тобой хочу… - чуть слышно вымолвила Тоня.