Вдруг Тоня молча кинулась к дверям. Женя побледнела и стал протискиваться вслед за подругой.
В дверях стоял ее отец.
- Михаил Максимович, что у вас? - тревожно спросила Тоня. - Женя вас еще не видела. Она испугается…
Но Женя уже сама схватила отца за рукав. Она ни о чем не спрашивала, только смотрела на него.
- Нет, нет, Женечка, не волнуйся. Маме лучше. Сейчас с ней доктор Дубинский… Она даже уговорила меня пойти узнать, как ты тут… Жалко, что не смог я поглядеть на тебя.
- Замечательно играла Женя! Прелесть! Как жаль, что вы не видели! - закричали кругом. Перед Михаилом Максимовичем стояла его взрослая красивая дочь. Лицо ее порозовело и казалось чуть влажным от плохо стертого вазелина. В темных глазах еще не исчезло выражение тревоги, вызванной появлением отца. Кругом толпились ее друзья. Михаил Максимович был растроган, ему хотелось обнять дочку и сказать ей, как он говорил, когда она в детстве, наплакавшись, затихала у него на коленях: «Все будет хорошо, девочка, все будет у нас ладно, маленькая. Ну, тихо, тихо..
Забыв на минуту, что они на людях, Михаил Максимович действительно легонько обнял Женю. А в эту минуту прозвучали первые такты вальса, и девушка поняла жест отца как приглашение к танцу.
- Ты хочешь танцевать? - спросила она удивленно. - Один вальс, да? А потом домой, к маме. Музыка окрепла, разлилась широкими волнами и унесла с собой Женю и ее отца. За ними закружились и другие.
- Смотрите, смотрите, Михаил Максимович как сразу помолодел! - говорила Лиза. - Рад за Евгению. Знаете, я слыхала, что он сам когда-то хотел стать артистом.