- Видишь ли, - сказал Ила несколько смущенно и поправил очки, - семья у меня такая… Отец и мать очень хорошие люди, но… как бы это сказать… суховаты, что ли. У нас в доме неприличным считалось слишком резко выражать свои мнения, проявлять чувства. Может быть, какой-то отпечаток это и на меня наложило. Но если внешне я такой… чересчур спокойный, то понимать я способен. Мне твоя последовательность и прямота всегда нравились.
- Ну, я рада! - Тоня протянула ему руку и хотела отойти к подругам.
Но ее остановил Толя Соколов:
- Тоня, на минутку! Еще один прощальный разговор…
Они дошли до края платформы. Соколов молчал.
- Ну, что же ты? Говори, сейчас поезд придет.
- Я, Тоня, хотел попрощаться с тобой отдельно и поблагодарить тебя.
- За что, Анатолий?
- Ты знаешь, - тихо сказал Соколов и поднял на нее глаза. В них был такой благодарный и теплый свет, что и Тонин взгляд просиял навстречу юноше. - Я тебя долго любил, Тоня, - уже смело и просто сказал Анатолий. - И никогда мне не приходилось думать о тебе плохо. Это ведь, наверно, не часто бывает. Вот за что спасибо. Любовь у меня была несчастливая, - улыбнулся он, - а вспоминать ее буду с благодарностью. Потому что ты настоящая девушка, которую стоит любить.
Тоня смутилась: