«Разве я жалею, что не еду? - спросила она себя. - Нет, не уйдет это от меня».
А горы всё развертывали перед уезжающими свою многообразную и дикую красу. Белое стадо овец на склоне казалось облаком, запутавшимся в кустах. Иногда в высоте пролетали орлы, распластав сильные крылья. И все ниже и ниже спускалась дорога, чаще стали встречаться деревни, поля с желтеющим жнивьем, люди, машины. Шла выборочная уборка. Хлеб снимали с участков, на которых колосья достигли восковой спелости. На полях мелькали красные галстуки пионеров, собиравших колоски.
Внизу воздух показался другим: он стал проще, скучнее, без крепких запахов трав и хвои, без той особенной свежей остроты, которая присуща горному воздуху, а в долинах бывает только после сильной грозы.
На станции все рассыпались по платформе.
- Если будет трудно, Тоня, - говорил Илларион, - иди к Слобожанину - он всегда поможет.
- Знаю.
- Я на тебя надеюсь. Ты здесь поддержишь честь класса… Словом, где бы ни работала, покажешь себя.
- Не знала, что ты обо мне такого хорошего мнения, - засмеялась Тоня.
- А как же! Конечно, хорошего, - серьезно подтвердил Илларион.
- Мне казалось, что мы с тобой очень разные. У тебя характер чем - то на Нинин похож, а Нина всегда говорила, что мне больше всех надо.