- Кое-чего, значит, добились, - продолжал директор. - Но это еще очень немного. Снизить выполнение плана мы права не имеем, все понимают. А нам ведь нужно провести полную перестройку работ. Мы не только развертываем производство - мы хотим, чтобы каждый участок был механизирован, чтобы производительность все время повышалась, продукция дешевле стала. Наш прииск должен быть передовым предприятием в полном смысле слова. Вот почему нужна ваша помощь, товарищи, ваша инициатива. Пусть каждый, у кого есть предложение, могущее улучшить работу или осветить новые перспективы, скажет об этом.
Один за другим выступали разведчики, забойщики, крепильщики, мастера, бригадиры. Говорили о недостаточном количестве спаренных и строенных забоев, о новых машинах и оборудовании, о транспортерах, о вскрыше торфов гидравлическим способом[15], о техминимуме и снова о многозабойном методе, о подкалке.
- В нашей шахте мы простились с лопатой. Теперь у нас работают передвижные транспортеры и автопогрузчики, - говорил молодой забойщик, которого когда-то товарищи укоряли за одновременное пристрастие к стихам и к крепким словам. - А теперь и с кайлой прощаемся. Основные добычные забои уже обрабатываем пневматикой… пневматическим молотком, - поправился он. - Оказалось, что порода в шахте достаточно крепкая. У нас в горном деле общая мечта: с кайлой покончить.
Но, как известно, для россыпей пневматический молоток не годится: слишком рыхлая порода. Так все считают… А мы думаем, что нужно пробовать, рисковать иногда. Ведь и в нашей шахте порода считалась не слишком твердой, ан Виктор Степанович, когда у нас первый раз побывал, задумался над этим… Начали проверять, сопоставлять и решили, что можно перевести шахту на пневматическую обработку. И что же? Пока не каемся. Спасибо директору и инженеру Каганову - куда легче стало работать. И производительность сильно повысилась. Смелее надо действовать, вот что я хочу сказать. В других шахтах еще и еще раз проверять крепость породы. Если хоть треть людей перейдет с кайлы на пневматический молоток, плану огромная будет подмога…
Тоня внимательно выслушала и Савельева, который сбивчиво, но вдохновенно рассказал о лавном способе добычи, и вдруг услышала свою фамилию и пояснение председателя: «Пробщица третьей шахты». Ей показалось, что вызывают не ее. Сейчас на сцену поднимется какая-то незнакомая девушка и заговорит уверенно и плавно.
С таким ощущением она нерешительно поднялась и, только когда Стеша толкнула ее в бок, заторопилась.
Большой зал со сцены показался ей темным, и она почувствовала себя маленькой, ничего не знающей, слабой. Она видела ряды голов, множество смотрящих на нее глаз, множество ртов, готовых засмеяться, если она будет молчать еще хоть секунду. И Тоня заговорила:
- Товарищи, я хотела сказать относительно старой шахты, что на гольце, насчет Лиственнички. Шахта давно заброшена, а между тем…
Она подумала, что в зале вовсе не так темно, как ей показалось сначала, что никто не смеется, и внезапно увидела своего отца.
Когда же он приехал? Ведь срок путевки еще не кончился! Не дотянул, значит, последние дни. Приехал, когда она была у Павла, и, узнав про собрание, пришел в клуб…