- Вы что меня так заклинаете правду говорить? - усмехнулся он. - Я правды не боюсь. Об этом деле в облоно я знаю. Неправы товарищи: у Надежды Георгиевны отношение к работе и к ученикам настоящее, советское. Словом, никаких неприятных последствий эта история не вызовет. Печально только, что еще попадаются у нас люди в футлярах.
Тоня выпрямилась и порывисто вздохнула.
- Вам, наверно, много приходилось с такими людьми бороться? Да? - спросила она горячим шопотом.
Круглов захохотал:
- Приходилось и приходится, это верно. И тебе, девушка, еще придется повоевать с ними.
Так неожиданно и просто прозвучало его «ты», что Тоня в темноте благодарно улыбнулась.
- Видишь ли, - продолжал он, - такие люди могут быть и очень знающими работниками, да боятся каждого самостоятельного шага. Очень уж исключений не любят. Это бюрократизм душевный или…
- Равнодушие, вот что! - с жаром отозвалась Тоня. - И все, что их равнодушие, их покой может нарушить, им не нравится. Они лучше глаза закроют, чтобы не видеть.
- Может быть, и так… - задумчиво сказал Василий Никитич. - Но они должны исчезнуть. Огромное большинство у нас - живые, настоящие люди… Вот эти, что ко мне приехали, - помолчав, добавил он, - наверно, не будут равнодушными.
- Нет, не будем! - послышался вдруг тоненький голосок.