- Пустяки! Чуть-чуть прихватило, сейчас ототрем!
- Да не надо… я сама…
- Сиди, сиди, не мешай!
Отец опустился на колени и начал с силой растирать побелевшие пальцы Тони. Это было очень больно, но она, вскрикивая и морщась, все же улыбалась.
«Простил! Простил! - звучало в ее сердце. - Опять со мной, прежний, ласковый!»
Она вдруг высвободилась и тревожно спросила:
- Папа, проба на Лиственничке была, не знаешь?
- Была, дочка, была! При мне пробу брали.
- Ты на голец ходил? Зачем?
- Ну, мало ли… посмотреть, как там… - забормотал Николай Сергеевич.