- Тоня там еще?
- Там.
Толя больше ни о чем не спросил, но Сабурова подумала, что перед тем, как встретить маму, он, наверно, хотел встретить Тоню и теперь огорчен, что встреча не состоялась.
Около дома учительницы Соколов спросил:
- Надежда Георгиевна, вы любили вашего ученика Павла Заварухина?
- Павлик прекрасный был юноша. В нем большая сила чувствовалась. Смелый… честный… А что? Ты вспомнил его и пожалел о нем?
- Я пожалел, что я не на его месте, а он не на моем, - мрачно ответил Толя и, поклонившись, пошел прочь.
При этом он начал насвистывать какой-то веселый мотив, но сейчас же, поняв неуместность своего свиста, оборвал его. И эта попытка показать, что он весел, так не вязалась с тоном последних слов, что Надежда Георгиевна улыбнулась, всходя на крыльцо.
«Ладный паренек, - подумала она. - Неглуп, красив…. Расстроен, видно, чем-то… Поговорить с ним? Нет, сам разберется!» - решила она.
В теплой и тихой комнате с бревенчатыми стенами и белоснежными занавесками был легкий беспорядок. Не на месте стояли стол и кресла, принесенные мальчиками из школы после спектакля. Среди сдвинутых вещей бродила Татьяна Борисовна и была так погружена в свои мысли, что не сразу заметила Сабурову. А увидев ее, накинулась: