- А ты что к ней придираешься? Тебя беда начальника расстроила? Так ведь и она расстроена. Женя - ей подруга.
Николай Сергеевич помолчал и снова начал:
- А к тете Даше ей ходить нечего.
- Да ведь несерьезно говоришь. Ничего ты против Дарьи Ивановны не имеешь.
- Против ничего не имею, - согласился Николай Сергеевич. - А вот сходит Антонина туда, потом неделю молчать и супиться будет. К чему это?
Варвара Степановна знала отношение своего мужа к дочери. Любовь Николая Сергеевича к Тоне подчас даже пугала ее своей горячностью. Больше всего сердило отца все, что могло, по его мнению, нарушить Тонин покой, сделать ее невеселой, помешать ей спокойно жить и учиться.
«Дрожит над ней, просто дрожит!» - подумала она и примирительно сказала:
- Ну, отец, ведь ей нелегко. Дружили, можно сказать, с тех пор, как себя помнит. Парень - то какой был! Про Павлушу никто слова плохого не скажет.
- Я ничего плохого про него и не хочу говорить. Паренек был стоящий. Да ведь нет его… Что же она себя растравлять будет? Ей жить и радоваться нужно.
Варвара Степановна усмехнулась: