- Я что-то Антонину плаксивой да унылой не вижу. А ежели взгрустнется ей порой - дело понятное. Ты бы разве радовался, кабы в свое время, когда мы с тобой подружились, разлучиться пришлось?
- Ну, нашла сравнение! Ты мне, чай, жена!
- Ох, и чудак, батюшка! - Варвара Степановна засмеялась, прикрывая рот рукой. - Я тогда не жена была, а соседская девчонка - Варюшка Кочеткова. Полно тебе! Из упрямства одного споришь.
Опять посыпался снег. Он закрывал отпечатки шагов и санные колеи на дорогах. Он укутывал крыши домов, сглаживал все неровности, выбоины, все следы дня. Тихий лёт его говорил людям: прошел день с его трудом, радостями и печалями. Завтра новый труд, радость, а может быть, и печаль. Но теперь отдыхайте.
И люди спали.
Спала Лиза Моргунова, чмокая губами. И Анна Прохоровна затихла, повздыхав перед сном.
Сон заставил умолкнуть и беспокойство Татьяны Борисовны и великие заботы Сабуровой. Засыпая, она думала обо всех, кого видела и с кем говорила в этот вечер. Обо всех своих учениках и ученицах, чьей крепкой и смелой юности тяжело коснулась война.
Уснул Толя, который не улыбнулся сегодня, взглянув в лицо своей матери - веселое молодое лицо с широкими скулами и чуть косым разрезом глаз.
Уснула Тоня и во сне бежала по снежной широкой дороге.
Уснули ее отец и спокойная, приветливая мать.