— Но зачѣмъ? Ради чего и ради кого?
— Ради положенія, ради твоей карьеры.
— Это вздоръ. Я говорю, что это вздоръ, Лиза. Положеніе и карьера должны быть для меня, а не я для нихъ. Ни для какой карьеры я не откажусь отъ того, что считаю самымъ важнымъ и существеннымъ въ моей жизни…
— Въ такомъ случаѣ, Левъ, если ужъ это такъ неизбѣжно… Я не понимаю, какая необходимость Натальѣ Валентиновнѣ непремѣнно жить въ одной квартирѣ съ тобой.
— А какъ же иначе?
— Да, вѣдь, тамъ жила-же она отдѣльно и ты бывалъ у нея.
— Ты, Лиза, не понимаешь нашихъ отношеній. Тамъ наши отношенія были не тѣ, что требуютъ совмѣстной жизни… Пойми это. Она дѣлается моею женой и слѣдовательно она имѣетъ право пользоваться всѣми правами моей жены… Когда для этого явится возможность, эти права будутъ закрѣплены бракомъ, а пока — я всѣхъ, кто будетъ имѣть со мной дѣло, заставлю относиться къ ней, какъ къ моей женѣ.
— Если ты имѣешь въ виду меня, Левъ, то ты не долженъ въ этомъ сомнѣваться! сказала Лизавета Александровна, которая въ теченіе двухъ минутъ пережила рѣшительную борьбу и въ этой борьбѣ, какъ всегда, одержала верхъ героическая самоотверженность по отношенію къ брату надъ ея личнымъ мнѣніемъ.
— Я въ этомъ не сомнѣваюсь, Лиза, промолвилъ Левъ Александровичъ.
Разговоръ на эту тему былъ исчерпанъ, такъ по крайней мѣрѣ думалъ Левъ Александровичъ, и потому сейчасъ же началъ говорить о томъ, что обои, которые онъ выбралъ для гостиной, очень ему нравились въ магазинѣ. Но онъ не знаетъ, какъ это вышло на стѣнахъ, послѣ оклейки.