Лизавета Александровна сообщила ему, что и послѣ оклейки они очень красивы. Затѣмъ они еще минутъ десять поговорили о квартирѣ.
Чаю уже было выпито вполнѣ достаточно для того, чтобы бесѣда могла считаться оконченной. Лизавета Александровна, чтобы имѣть какое-нибудь основаніе, легонько зѣвнула.
— Я здѣсь привыкла очень рано спать ложиться.
— Ну, я не могу позволить себѣ эту роскошь! откликнулся Левъ Александровичъ.
И послѣ этого они скоро разошлись. Левъ Александровичъ дѣйствительно послѣ ея ухода засѣлъ за работу и просидѣлъ часовъ до трехъ утра.
XII
Въ то самое время, когда въ казенной квартирѣ, отведенной директору, происходила дѣятельная работа:- вѣшали портьеры, обивали полъ сукномъ, постилали ковры и прилаживали мебель, и все это дѣлали подъ непосредственнымъ надзоромъ Лизаветы Александровны, — въ самомъ департаментѣ произошло событіе, которое взволновало всѣхъ служащихъ и послужило какъ-бы предзнаменованіемъ дурного будущаго.
За чиновничьими столами однажды распространился слухъ, что между новымъ директоромъ и вице-директоромъ, Иваномъ Александровичемъ Стронскимъ, произошелъ непріятный разговоръ.
Никто изъ чиновниковъ, конечно, при этомъ разговорѣ не присутствовалъ и тѣмъ не менѣе разговоръ передавался чуть не въ подлинныхъ выраженіяхъ и въ лицахъ.
Дѣло же было въ томъ, что непріятныя отношенія между Стронскимъ и директоромъ начались чуть-ли не съ перваго дня вступленія Льва Александровича въ должность.