Левъ Александровичъ на слѣдующій же день пріѣхалъ въ канцелярію въ половинѣ одиннадцатаго утра и засталъ въ немъ только одного чиновника изъ вольнонаемныхъ, который, въ качествѣ дежурнаго, ночевалъ въ канцеляріи.
Только съ одиннадцати часовъ начали собираться чиновники, сперва младшіе, а потомъ старшіе. Стронскій же пріѣхалъ только къ часу.
Левъ Александровичъ пригласилъ его къ себѣ и, ни словомъ ни заикнувшись о немъ самомъ, сказалъ только о чиновникахъ.
— Я нахожу для себя неудобнымъ, Иванъ Александровичъ, въ качествѣ директора работать въ пустой канцеляріи, безъ служащихъ.
— У насъ обыкновенно собираются къ двѣнадцати часамъ, — сказалъ Стронскій.
— А расходятся?
— Расходятся обыкновенно около пяти.
— Едва-ли этого достаточно, чтобы успѣшно вершить дѣла всей Россіи! замѣтилъ Левъ Александровичъ.
— Но все успѣваемъ…
— Чему свидѣтельствомъ служитъ четыреста пятьдесятъ запоздалыхъ дѣлъ, которыя я принялъ вмѣстѣ съ департаментомъ.