Но это легко было устранитъ. Просто было сдѣлано распоряженіе о томъ, чтобы чиновники собирались въ половинѣ одиннадцатаго. Среди служащихъ это встрѣтило сдержанный ропотъ, но всѣ, разумѣется, подчинились.
Однако, самъ Стронскій пріѣхалъ къ этому часу раза три, а затѣмъ сталъ по прежнему опаздывать. Левъ Александровичъ нѣсколько разъ нуждался въ его разъясненіяхъ и долженъ былъ откладывать дѣла. Онъ сказалъ ему объ этомъ.
— Вотъ, Иванъ Александровичъ, изъ на вашего отсутствія я не могъ дать ходъ нѣсколькимъ дѣламъ.
— Я извиняюсь, Левъ Александровичъ, — отвѣтилъ Стронскій:- за много лѣтъ усвоилъ привычку вставать поздно: я стараюсь пріучить себя.
И Левъ Александровичъ принялъ это объясненіе: что же дѣлать въ самомъ дѣлѣ, если человѣкъ усвоилъ привычку и при томъ борется съ нею.
Но прошло еще нѣсколько времени, а вовсе не было видно благопріятныхъ результатовъ этой борьбы. Стронскій уже теперь систематически пріѣзжалъ къ часу и никогда не раньше.
Тогда Левъ Александровичъ сдѣлалъ ему формальное замѣчаніе.
— Долженъ вамъ сказать, Иванъ Александровичъ, что я по утрамъ не могу обходиться безъ васъ.
— Но старшіе чиновники все знаютъ. Они могутъ дать объясненія по всѣмъ вопросамъ, каждый по своей отрасли.
— Если это такъ, то извините меня, Иванъ Александровичъ, я долженъ сдѣлать заключеніе, что должность вице-директора является излишней.