Стронскій вспыхнулъ и покраснѣлъ. — Долженъ ли я понимать это, какъ предложеніе уйти изъ департамента? — спросилъ онъ запальчиво.
— Если бы я имѣлъ въ виду такое предложеніе, то сдѣлалъ бы это прямо, — сказалъ Левъ Александровичъ. — А просто мнѣ кажется, что вы привели неудачный доводъ.
Стронскій ничего не возразилъ. Онъ сталъ пріѣзжать въ канцелярію во время. Но явился другой поводъ въ размолвкѣ.
Когда онъ представилъ Льву Александровичу свою первую записку по одному принципіальному вопросу, находившемуся на заключеніи департамента, Левъ Александровичъ, прочитавъ записку, пригласилъ его къ себѣ и сказалъ, что никакъ не можетъ согласиться съ его заключеніемъ.
— Почему же? — спросилъ Стронскій.
— Потому, что я не согласенъ съ вашими основными принципами. Я держусь какъ разъ противоположнаго мнѣнія.
И онъ впродолженіе почти часа развивалъ свою точку зрѣнія.
— Если вы не согласны со мной, Иванъ Александровичъ, то я предоставляю вамъ убѣдитъ меня.
— За это я не берусь, — сказалъ Стронскій.
— Въ такомъ случаѣ я буду продолжать держаться тѣхъ взглядовъ, которые изложилъ передъ вами и, слѣдовательно, эту записку надобно передѣлать.