И вотъ Ножанскій занялся «улаживаніемъ инцидента». Въ тотъ же день онъ поѣхалъ въ гостинницу и навѣстилъ Льва Александровича.
Дѣло было часовъ въ восемь вечера. Левъ Александровичъ только что пообѣдалъ внизу и пришелъ къ себѣ въ номеръ. Онъ былъ порядочно таки удивленъ этимъ посѣщеніемъ.
Въ послѣднее время Ножанскій какъ-то странно пересталъ имъ интересоваться. Онъ точно нарочно оставлялъ его дѣйствовать свободно, чтобы дать ему развернуться и посмотрѣть, каковъ онъ въ дѣлѣ.
— Давно не видѣлъ васъ, мой милый директоръ, — сказалъ Ножанскій, — ну, вотъ и соскучился…
— Я эти дни ужасно былъ занятъ, Ѳедоръ Власьевичъ, — тономъ извиненія промолвилъ Балтовъ, — оттого никакъ не могъ побывать у васъ.
— А я не жалуюсь. Знаю, что вы съ головой зарылись въ работу, и тихонько, въ душѣ, никому не говоря ни слова, радуюсь. Говорятъ, никогда еще не скрипѣли такъ перья въ департаментѣ, какъ послѣ вашего вступленія. Скрипъ ихъ доносится даже до меня!
— Четыреста пятьдесятъ дѣлъ въ наслѣдство, Ѳедоръ Власьевичъ!.. Я не могу успокоиться, пока не довершу это наслѣдіе моихъ предшественниковъ. Если и во всѣхъ другихъ департаментахъ такіе же склады нерѣшенныхъ дѣлъ, то вотъ вамъ одна изъ причинъ, почему мы отстали отъ Европы на пятьдесятъ лѣтъ. Да и знакомиться со всѣмъ приходится отъ а до зетъ.
— Конечно, конечно… Я все это понимаю, но почему это вы еще живете въ гостинницѣ, а не въ квартирѣ?
— Во-первыхъ, квартира еще не готова, а во-вторыхъ, — съ усмѣшкой прибавилъ Левъ Александровичъ, — я человѣкъ осторожный и не увѣренъ еще въ томъ, что меня не попросятъ скоро убраться туда, откуда я пришелъ. Такъ изъ гостинницы это будетъ сдѣлать легче, чѣмъ изъ казенной квартиры.
— Ну, на этотъ счетъ вы можете положиться на меня. О вашей бѣшенной работѣ уже говорятъ въ верхнихъ сферахъ… Говорятъ и одобряютъ. Такой работы еще никогда не видывали.