— Вы поступаете съ собой безсовѣстно… Почему вы не переѣхали на дачу? Вѣдь вы каждый годъ живали у моря.
Наталья Валентиновна на это ни отвѣтила. Но Зигзаговъ самъ отвѣтилъ за нее.
— Ну, да, я знаю: Вы съ минуту на минуту ждете приглашенія. Но, очевидно, Левъ Александровичъ и самъ не очень-то убѣжденъ въ своей прочности, если такъ долго не зоветъ васъ.
— Нѣтъ, онъ совершенно убѣжденъ въ ней. Въ его письмахъ нѣтъ ни какихъ колебаній.
— Ага. Тѣмъ хуже.
— Оставимъ это, Максимъ Павловичъ. Мы въ этомъ никогда не сойдемся.
— Вы увѣрены, что никогда? Знаете-ли, я очень хотѣлъ бы этого для васъ…
— Не говорите загадками.
— А вы не раздражайтесь, ибо въ вашемъ настроеніи виноватъ не я, а жара и духота нашего города. А вотъ я за славой не гонюсь и ѣду на цѣлую недѣлю къ моимъ благочестивымъ нѣмцамъ. Право же, я тамъ дѣйствительно отдыхаю. Нѣмецъ — самое счастливое существо на земномъ шарѣ. И знаете-ли, почему? Потому, что онъ обладаетъ способностью всей душой, всѣмъ своимъ умомъ и сердцемъ отдаваться тому маленькому корыту, изъ котораго онъ ѣстъ и пьетъ. Онъ обработываетъ кусокъ земли и никакихъ фантазій не допускаетъ. Поэтому онъ отлично обработываетъ его. Нашъ мужикъ, — ужъ на что невеликъ его умственный кругозоръ, — онъ пашетъ землю, а самъ смотритъ на небо и думаетъ о томъ, гдѣ земля сходится съ небомъ и мечтаетъ, что недурно бы туда какъ нибудь добраться и заглянуть, что дѣлается на небѣ, и оттого онъ плохо пашетъ. А какое тамъ тихое море, совсѣмъ не то, что здѣсь. Нѣмецъ и его упорядочилъ, сдѣлалъ его спокойнымъ.
— Какимъ это образомъ?