— А очень просто: вбилъ какія-то грошевыя сваи домашняго производства и усмирилъ. Здѣсь у насъ купаться невозможно, волна захлестываетъ тебя съ головой, а тамъ — какъ въ прудѣ. Отдыхаю я тамъ удивительно. Долго этого счастья, конечно, не вынесъ бы, а пожить недѣльку — другую отрадно. Знаете что, Наталья Валентиновна, соблазнитесь-ка, переѣзжайте туда хоть на недѣльку, пока получите извѣстіе. У моего сосѣда есть маленькая комнатка. Будемъ сосѣдями. Вася будетъ купаться со мной. Вѣдь, это же ужасно… Посмотрите, какъ онъ извелся, похудѣлъ… Чему это можетъ помѣшать? Ничего не надо съ собой: двѣ-три перемѣны бѣлья, вотъ и все. Даже подушки тамъ есть. У нѣмцевъ всегда много подушекъ.
Эта мысль рѣшительно понравилась Натальѣ Валентиновнѣ. Переѣздъ на дачу всегда былъ сопряженъ съ сложными сборами. Приходилось даже мебель перевозить, потому что около города дачи сдавались пустыя. Это-то и удержало Наталью Валентиновну отъ дачи.
Но такъ, какъ предлагалъ Зигзаговъ, было легко, при томъ она не будетъ тамъ одна. Зигзаговъ будетъ постоянно съ нею.
И она не долго обсуждала этотъ вопросъ, а сразу согласилась. Въ самомъ дѣлѣ, для Васи это было необходимо. Сидѣнье въ городѣ плохо отражалось на его аппетитѣ и снѣ.
— И сегодня-же? съ ликующимъ лицомъ спрашивалъ Зигзаговъ.
— А вдругъ не окажется комнаты?
— Ручаюсь. А если не окажется, свою вамъ уступлю, а самъ пойду спать въ солому. У нѣмцевъ солома чистая, мягкая. Ему земля родитъ ее, точно по особому заказу. Вотъ часикъ пройдетъ — чемоданы подъ мышки и маршъ. Чудное будетъ путешествіе. Я съѣзжу къ себѣ за своимъ узелкомъ. Только ужь это будетъ безъ обмана?
— Поѣзжайте, поѣзжайте… Ужь я рѣшилась.
И Максимъ Павловичъ уже поднялся, чтобъ итти, но въ это время раздался нетерпѣливый звонокъ и въ квартиру влетѣлъ Корещенскій. Видъ у него былъ взволнованный.
— Что такое случилось со статистикой, — спросилъ Зигзаговъ:- скончалась она, что-ли?