— Ну, довольно, довольно… съ этой точки зрѣнія мнѣ возражать больше нечего. Завтра ѣду.
— Досадно, что проводить васъ я не могу.
— А развѣ это обязательно!
— Хотѣлось бы, но Максимъ Павловичъ соблазнилъ меня поѣхать на недѣлю въ его колонію. Я согласилась сдѣлать это отчасти для себя, а главнымъ образомъ для Васи. Такъ кланяйтесь тамъ и скажите, что относительно моего терпѣнія пусть не безпокоится.
Когда Зигзаговъ пріѣхалъ съ своимъ чемоданомъ, который впрочемъ онъ оставилъ внизу Корещенскій былъ уже твердъ. Наталья Валентиновна быстро собралась и они уѣхали. Передъ отъѣздомъ она распорядилась, чтобы письма пересылали ей почтой, а если будетъ телеграмма, то привезли бы съ нарочнымъ.
Это было очень веселое путешествіе, которое больше всѣхъ доставило наслажденія Васѣ. Онъ рвался на воздухъ, на просторъ, къ морю, къ которому привыкъ и любилъ. Трамвай былъ хорошо знакомъ ему, такъ какъ по немъ онъ ѣздилъ каждое лѣто. Но когда затѣмъ пришлось пересѣсть въ крестьянскую телѣгу, восторгу его не было предѣловъ. Это удовольствіе онъ испытывалъ въ первый разъ.
И Наталья Валентиновна была очень довольна тѣмъ, что согласилась на предложеніе Зигзагова.
Комната сейчасъ же нашлась, она была очень мала, но ею пользовались только, чтобы спать въ ней, остальное время проводили на воздухѣ.
Цѣлые пять дней наслаждались они тихой жизнью, въ колоніи, а на шестой утромъ пріѣхала горничная Натальи Валентиновны и привезла телеграмму.
Она была отъ Льва Александровича, который сообщалъ: «все готово, выѣзжай, жду нетерпѣливо».