Телеграмма эта странно взволновала Наталью Валентиновну. Все это было давно рѣшено, и она какъ бы привыкла къ мысли, что это произойдетъ еще не скоро.
Правда, все у нея было приготовлено. Были сдѣланы распоряженія относительно мебели. Главныя, болѣе крупныя вещи изъ одежды, были уложены. Оставалась только мелочь. Сборовъ было дня на два.
Она послала за Максимомъ Павловичемъ, тотъ сейчасъ же пришелъ.
— Аминь, — сказала ему Наталья Валентиновна. — Вотъ телеграмма, читайте. — Максимъ Павловичъ прочиталъ и вдругъ загрустилъ.
— Знаете, если говорить правду, такъ это даже несправедливо. Я человѣкъ убійственно одинокій. И мнѣ было хорошо съ вами и вотъ я теряю васъ. Это я наказанъ и знаю, за что. За то, что пристроилъ себя въ чужомъ гнѣздѣ.
— Вамъ надобно свить свое, Максимъ Павловичъ.
— Не умѣю. Вотъ птицъ небесныхъ ставятъ намъ въ примѣръ безпечности. Но все же имъ далеко до меня. У нихъ у всѣхъ есть гнѣзда, а у меня… Нѣтъ, этого я никогда не съумѣю сдѣлать. Значитъ, везти васъ обратно?
— Да, ужъ придется… Вы должны отдать намъ послѣднія почести.
— Вы говорите о себѣ, какъ о покойникѣ, и это для меня звучитъ слишкомъ печально… Впрочемъ, простите, я не хочу настраивать васъ на похоронный ладъ. Просто ѣдемъ. Укладывайтесь.
Къ вечеру этого дня они были уже въ городѣ. Наталья Валентиновна принялась спѣшно укладываться. Она почему то не хотѣла лишаться своей обстановки. Рѣшительно никакихъ причинъ для этого не было, а просто ей казалось, что для этого потребуется много времени, поэтому она распорядилась, чтобы все было отправлено въ складъ.