И Ножанскій отомстилъ ему такъ, какъ только могъ отомстить человѣкъ, окончательно растерявшій свои шансы. Онъ не принялъ его, но при этомъ не придумалъ какого-нибудь благовиднаго предлога, а просто велѣлъ сказать новому министру: «его высокопревосходительство принятъ не могутъ».
Левъ Александровичъ посмотрѣлъ на это, какъ на крикъ отчаянія, и не придалъ этому никакого значенія.
Ножанскій же получилъ отпускъ и уѣхалъ за границу.
XV
Домашняя жизнь въ домѣ Балтова сложилась очень странно.
Въ домѣ какъ будто жили только женщины и при томъ на разныхъ половинахъ квартиры, встрѣчаясь только за обѣдомъ, дѣлая другъ другу любезныя лица, но стараясь говоритъ какъ можно меньше.
Левъ Александровичъ съ утра до вечера былъ занятъ внѣ дома. Служба въ канцеляріи, засѣданія въ разныхъ высшихъ совѣтахъ, занятія въ коммиссіяхъ, все это отнимало у него все время.
Пріѣзжалъ онъ домой часамъ къ восьми, наскоро обѣдалъ и сейчасъ же уѣзжалъ, чтобы вернуться изъ какой-нибудь коммиссіи часа въ два ночи.
Въ квартирѣ было тихо и невозмутимо. Только Вася своей рѣзвостью нарушалъ тишину, но часто и на него нападала какая-то робость и онъ притихалъ и тогда уже квартира дѣйствительно начинала походить на склепъ.
Лазавета Александровна вполнѣ мирилась съ такимъ положеніемъ. Она не нуждалась въ обществѣ. Но Наталью Валентиновну это тяготило. Она была совершенно одинока.