— Ну, съ этимъ, тетя, я позволю себѣ не согласиться. Дядя не мальчикъ, а государственный мужъ. Мнѣ кажется, я оказалъ бы ему недовѣріе и неуваженіе, если бы скрылъ отъ него то, что касается его друга.
— Зигзаговъ не другъ ему.
— Отъ дяди я слышалъ другое.
— Левъ оказывалъ ему услуги, даже, можетъ былъ, слишкомъ. Но это еще не даеть права считаться другомъ.
Володя посмотрѣлъ на Наталью Валентиновну и встрѣтилъ въ ея глазахъ одну только выдержку. Видно было, что она не хотѣла показать свое истинное отношеніе къ тому, что говорила Лизавета Александровна. И онъ тоже сейчасъ же замолкъ.
Минуты двѣ они всѣ трое молчали. Лизавета Александровна, очевидно, почувствовала, что она высказалась слишкомъ откровенно и что это является причиной молчанія. Она поспѣшно допила свой кофе и вышла изъ столовой.
— И у васъ всегда такое единеніе мыслей? съ усмѣшкой спросилъ Володя.
Наталья Валентиновна выразительно посмотрѣла на дверь, куда ушла Лизавета Александровна. Дверь была не совсѣмъ плотно притворена.
— Оно продолжается, Володя, — сказала она, сильно пониженнымъ голосомъ.
Володя понялъ и, оборвавъ разговоръ, началъ преувеличенно громко разсказывать какой-то курьезный эпизодъ, случившійся съ нимъ въ дорогѣ.