«Это неправда, это клевета, ложь»!..
Не онъ не двигается съ мѣста.
Но вдругъ, точно молнія освѣтила его голову, и онъ раэомъ понялъ все.
Балтовъ, Балтовъ… Такъ вотъ она местъ этого холоднаго человѣка съ ледянымъ взоромъ. Вотъ почему онъ освободилъ его наканунѣ суда. Ну, да, конечно, это все должно было навести на подозрѣнія. Онъ, значитъ, былъ подосланъ въ тюрьму, чтобы вывѣдывать…
Да нѣтъ, тутъ надо идти дальше: онъ предоставлялъ свою квартиру для вечеровъ, въ ней жили, строили планы, рѣшали… А Балтовъ въ это время уже былъ въ Петербургѣ и онъ, Зигзаговъ, былъ дружески связанъ съ его домомъ. Вотъ откуда эта странные вопросы защитника, вотъ чѣмъ объяснятся презрительныя лица сидѣвшихъ на скамьѣ подсудимыхъ.
Мысли эти, какъ потокъ лавы, ворвались въ его голову. Онъ схватился за виски и выбѣжалъ изъ корридора на лѣстницу, а потомъ, накинувъ на плечи пальто, на улицу.
Поднявъ воротникъ пальто и надвинувъ на лобъ шляпу, онъ быстрыми шагами пошелъ къ своей гостинницѣ. Онъ точно боялся, что кто нибудь изъ знакомыхъ встрѣтится съ нимъ и, узнавши его, броситъ ему въ лицо презрительное слово.
Онъ пришелъ домой, сѣлъ за столъ, схватилъ листъ бумаги и перо и началъ быстро и нервно писать.
Много часовъ онъ просидѣлъ надъ этимъ письмомъ, постоянно отрывался, задумывался, вскакивалъ и бросался ходитъ по комнатѣ и опять садился за столъ. Письмо было не длинно, но каждое слово въ немъ било выковано изъ стали.
Онъ писалъ: