— Непремѣнно.
— А Ножанскій? Развѣ онъ посторонится?
— Да вѣдь онъ уже пустой. Онъ вывѣтрился. А я вѣдь поѣду туда не съ пустыми руками. Словомъ сказать, я въ себѣ увѣренъ.
— Тогда мнѣ остается посовѣтовать вамъ это. Я знаю, что ваша увѣренность, это значитъ — совершившійся фактъ.
— Вы совѣтуете мнѣ ѣхать туда… Это совпадаетъ съ моимъ желаніемъ. Но я не могу, если вы останетесь здѣсь.
— Какъ вы это просто говорите, Левъ Александровичъ!
— Да вѣдь это и есть просто. Неужели мнѣ надо объясняться вамъ въ чувствахъ?.. Для васъ это ясно. Развѣ не правда?
— Да, ясно. А для васъ?
— Мнѣ кажется, что вы въ этомъ уже давно не должны были сомнѣваться.
— Да, ясно. Мы другъ для друга. Мы должны быть вмѣстѣ. Я думаю, что помимо моего личнаго желанія жить близко около васъ, я безъ васъ ничего не сдѣлаю, ничего не добьюсь. Что же вы на все это скажете?