— О да, самое важное.
Они сѣли другъ противъ друга и Наталья Валентиновна смотрѣла на него, какъ на нѣчто новое. Онъ сильно волновался. Это ему совсѣмъ не было свойственно, и она никогда не видѣла его такимъ. — Разсказывайте!
— Разсказъ недологъ. Я говорилъ вамъ о телеграммѣ Ножанскаго. Теперь — письмо. Сообщаетъ, что надо только получитъ мое согласіе и сейчасъ же послѣдуетъ мое назначеніе.
— Куда?
— На первое время во главѣ одного изъ департаментовъ министерства. Это на нѣсколько недѣль. Маршрутъ довольно обыкновенный и давно извѣстный. Это необходимая стадія, чтобы сдѣлаться товарищемъ министра. Я еще не знаю вашего мнѣнія объ этомъ.
— Я много думала объ этомъ, Левъ Александровичъ. Чѣмъ можетъ удовлетворитъ васъ пребываніе при Ножанскомъ въ качествѣ товарища? Я думаю такъ, что товарищъ, это — отголосокъ. Развѣ вы можете быть отголоскомъ Ножанскаго?
— Я никогда имъ не буду.
— Развѣ можно иначе?
— Еслибъ я не былъ увѣренъ въ этомъ, я не говорилъ бы объ этомъ серьезно. А серъезно я говорю вотъ почему: я съ виду человѣкъ спокойный и уравновѣшенный, но это потому, что важные душевные процессы происходятъ у меня внутри. По натурѣ я борецъ, борецъ не въ какомъ-нибудь героическомъ смыслѣ, я борецъ для себя. Мнѣ хочется вѣчно завоевыватъ… Здѣсь я завоевалъ все, что могъ, и мнѣ давно уже скучно. Вѣдь это вѣчное, почти ненарушимое Status quo…
— А тамъ вы надѣетесь завоевать?