И, обратившись прямо къ Льву Александровичу, прибавилъ:- Пожалуйте, ваше превосходительство!
Такимъ образомъ, Левъ Александровичъ былъ демонстрированъ передъ остальными посѣтителями. Его проводили черезъ довольно длинный корридоръ и ввели въ колоссальный кабинетъ, въ которомъ даже довольно замѣтная фигура Ножанскаго какъ бы утопала.
Ножанскій сидѣлъ за большимъ письменнымъ столомъ, наклонивши голову надъ бумагой, которую внимательно читалъ. При его появленіи, онъ поднялъ голову и, прищуривъ глаза, пристально вглядѣлся въ него.
— А, — сказалъ онъ, — я очень радъ видѣть васъ, ваше превосходительство.
И поднялся. Онъ удивительно мало походилъ на того Ножанскаго, который такъ ласково принималъ его въ первый день пріѣзда у себя дома, а еще меньше на того, который дѣлалъ ему такія печальныя откровенія въ отдѣльномъ кабинетѣ ресторана.
На немъ былъ расшитый золотомъ мундиръ, тщательно застегнутый на всѣ пуговицы, на груди красовалась звѣзда, а черезъ плечо была перетянута красивая голубая лента. Кудрявые волосы его были прилизаны и какъ бы прижаты къ его черепу и даже какъ будто были короче. И самъ онъ казался меньше и какъ то незначительнѣе.
Свойственная ему свобода движеній, порывистость, размашистость, которыя часто даже казались преувеличенными, здѣсь какъ будто были скованы. Онъ выпрямился и прямо держалъ голову и рука его, протянутая Льву Александровичу, пожала его руку вяло и безжизненно.
Голосъ его звучалъ странно. Не было въ немъ тѣхъ богатыхъ интонацій, неожиданныхъ повышеній и скачковъ внизъ, которыя были ему свойственны, какъ оратору. Не было тѣхъ мѣткихъ, иногда даже грубыхъ словъ, которыми онъ любилъ уснащать свою рѣчь. Слова были все избранныя, какого-то средняго и общаго значенія, и произносилъ онъ ихъ тономъ равнодушнымъ, какъ-то въ одну линію и, какъ казалось, всѣ они были разставлены на одинаковомъ разстояніи другъ отъ друга.
— Прошу васъ, садитесь, ваше превосходительство, — сказалъ ему Ножанскій, указывая на стулъ и самъ садясь на такой же. — Я очень радъ, что вы пришли именно въ этотъ часъ, потому что я едва-ли успѣю принять еще кого-нибудь изъ ожидающихъ пріема. Въ три часа я долженъ ѣхать въ засѣданіе, благодаря чему вы и видите меня въ столь торжественномъ видѣ. Не думайте, пожалуйста, что мы работаемъ здѣсь въ парадныхъ мундирахъ. Ну-съ, ваше превосходительство, я составилъ списокъ, который вамъ надо только положить въ карманъ, но при этомъ въ карманъ уже не фрака, а мундира, а затѣмъ сѣсть въ карету и слѣдовать ему.
— Мундира? — спросилъ Левъ Александровичъ:- да я еще не озаботился заказомъ его.