— Съ этого надлежало начать. По настоящему, пріѣхавъ въ Петербургъ, по дорогѣ съ вокзала въ гостиницу, вамъ слѣдовало заѣхать къ портному. У чиновника это должна быть первая мысль, — съ слабой усмѣшкой прибавилъ Ножанскій.
— Но я пріѣхалъ въ Петербургъ еще не чиновникомъ, — возразилъ Левъ Александровичъ.
— Да, да, конечно, это шутка. Но завтра вы имъ будете. Сегодня мы дѣлаемъ распоряженіе о вашемъ вступленіи въ должность. Вы пошлите къ портному, вотъ его адресъ — онъ приспособленъ къ экстреннымъ и весьма экстреннымъ случаямъ, и одѣнетъ васъ въ двадцать четыре часа. И такъ черезъ два дня вступаете въ должность, а теперь… Ну, вотъ видите, прибавилъ онъ, когда часы на каминѣ тоненькимъ звономъ пробили три, — вотъ видите, я долженъ извиняться не только передъ вами, но и передъ тѣми, которые ждутъ, и ѣхать въ засѣданіе.
Онъ протянулъ руку къ столу нажалъ пуговку звонка. Почти въ тотъ же мигъ явился почтенный чиновникъ съ орденомъ на шеѣ.
— Прошу васъ, — сказалъ Ножанскій; — извинитесь передъ ожидающими пріема. Я больше никого не могу принять, такъ какъ ѣду въ засѣданіе.
Чиновникъ поклонился и исчезъ, а Левъ Александровичъ тоже поднялся и началъ раскланиваться. Ножанскій протянулъ ему руку и сказалъ, почему-то замѣтно понизивъ голосъ, какъ будто боялся, чтобъ его не услышали.
— Конечно, обѣдаете у меня, Левъ Александровичъ?
И, не давъ Балтову отвѣтить, прибавилъ уже совершенно оффиціальнымъ голосомъ.
— Вашъ департаментъ тоскуетъ безъ директора. Вы знаете, петербургскіе чиновники любятъ чувствовать надъ собой начальство. Итакъ, послѣ завтра вы вступаете. До свиданія, ваше превосходительство.
И еще разъ безжизненно пожавъ ему руку, онъ обошелъ столъ и очутился на томъ мѣстѣ, гдѣ засталъ его Балтовъ.