На этотъ разъ онъ не только догадывался, что Калякинъ придетъ къ нему, но даже ждалъ его.
Дѣло было очень просто. Наканунѣ Калякинъ былъ въ министерствѣ, было упомянуто о завтрашнемъ вступленіи Балтова въ должность. Ѳедоръ Власьевичъ высказалъ, что его ужасно интересуетъ, какъ это выйдетъ, и Калякинъ сейчасъ же предложилъ свои услуги бытъ тамъ и немедленно свои впечатлѣнія привезти ему.
— Ну-те, ну-те, говорите же! — нетерпѣливо восклицалъ Ножанскій.
— Интересно, очень интересно, ваше высокопревосходительство, — сказалъ Калякинъ своимъ чистенькимъ, яснымъ, но слабымъ голосомъ, и его тонкія губы сложились въ умную и чуть-чуть ядовитую усмѣшку. — Во-первыхъ, его превосходительство, господинъ директоръ департамента, изволилъ явиться не въ мундирѣ, а въ сюртукѣ.
— Что вы? Да неужели?
— Такъ точно, ваше высокопревосходительство, — полукомически подтвердилъ Калякинъ. — Тогда какъ весь департаментъ былъ бронированъ мундирами.
— Такъ это значитъ, что ему не успѣли сдѣлать… Его подвелъ портной… Но позвольте, однако… Вѣдь онъ вчера дѣлалъ визиты. Не дѣлалъ же онъ ихъ во фракѣ?
— Именно дѣлалъ ихъ во фракѣ…
— Откуда вы знаете, Калякинъ?
— Какъ откуда? Вѣдь я же хорошо знакомъ съ Полтузовыми. Вчера обѣдалъ у нихъ. А у Полтузова, Андрея Алексѣевича, онъ былъ. Ну, и вотъ Андрей Алексѣевичъ за обѣдомъ разсказывалъ, что Балтовъ былъ у него во фракѣ. Это ново. Онъ начинаетъ крупной реформой… Одинъ мой пріятель уже сказалъ, что, если чиновники начнутъ ходить во фракахъ, то не будетъ никакой разницы между чиновникомъ и адвокатомъ, а этого никакъ невозможно допуститъ.