— Вы это сделаете?
Она бросилась к нему и стала крепко жать его руку.
— Знаете, я никогда не думала, никогда не думала, что вы такой благородный человек. Просто удивительно! У-ди-ви-тель-но!..
Матрешкин как-то неопределенно улыбался, скорее насмешливо, чем весело. Он стал торопиться.
— Что же вы так скоро? Посидите! — с искренним чувством промолвила Зоя Федоровна. — Я так расстроена, так потрясена… Посидите, Михаил Александрыч!.. Мне просто страшно одной оставаться…
— Не могу, не могу! Меня оторвали прямо от дела, и очень спешного… Ей-богу, я думал, что вы сломали ногу, а оказалось…
— Неужели вы думаете, что сломать ногу хуже, чем получить такое оскорбление?
— Наверное хуже. Если бы вы сломали ногу, то лежали бы в постели и стонали, а теперь очень мило принимаете гостя… Даже любезнее, чем он ожидал!.. До свидания.
Матрешкин двусмысленно улыбнулся и, поклонившись, вышел в переднюю.
— Грубиян! — сказала ему вслед Зоя Федоровна и ответила ему такой же улыбкой.