Через две минуты после того, как ушел Матрешкин, в передней опять раздался звонок. Какой-то субъект в порыжевшем от времени пальто, с подвязанной носовым платком щекой, стонущий слабеньким голосом спрашивал, здесь ли зубной врач.
— Здесь, здесь! — ответила кухарка.
— А дорого берут? — осведомился субъект.
— Не знаю, спросите у самих!..
— Ох! — простонал субъект.
Зоя Федоровна слышала этот разговор и на минуту мысленно остановилась над вопросом: «В состоянии ли она принять пациента после такой нравственной встряски?» Ей казалось это как-то удивительно неподходящим к ее настроению, даже оскорбительным. Но вспомнив, что ее планы насчет лучшего будущего позорно разбиты, она подумала: «А хлеб зарабатывать все-таки нужно, несмотря ни на что!»
— Скажите, что здесь не торгуются… Сколько может, столько и заплатит! — заявила она кухарке.
Через минуту вошел в комнату субъект, у которого, если бы даже у него щека не была подвязана носовым платком, на лице было написано, что ничего на свете он так не желает, как того, чтоб ему вырвали зуб.
VIII
Прошло четыре дня после того, как Рачеев был у Баклановых.