Мамурин вошел в комнату; увидев Рачеева, он вдруг остановился на пороге и в изумлении замер на месте.
X
— Дмитрий Петрович! Ты ли? — произнес он наконец, расставив руки для объятий.
— Я, Семен Иваныч, это я! — промолвил Рачеев тоном простым, спокойным и без всяких признаков восторга.
Объятия не состоялись. Они ограничились поцелуями.
— Ну, господа, займитесь друг другом! — сказала им хозяйка. — У меня новая кухарка, и я еще не знакома с ее искусством. Да, я думаю, у вас есть что сказать друг другу!
И она вышла.
Приятели сели и с минуту глядели друг на друга. Потом Мамурин заметил, что у Рачеева выросла большая борода и удивился сам себе, как он, несмотря на это, сразу узнал приятеля. Рачеев тут заявил, что Семен Иванович не подрос ни на один сантиметр, но зато заметно потолстел.
— Вот Антон Макарыч, тот совсем в щепку обратился, а тебя вон как разнесло!
— Гм… À это все от направления зависит, Дмитрий Петрович… Да, да, от направления зависит!.. — промолвил Мамурин, стараясь поудобнее расположить в кресле свое коротенькое тело с маленьким пухлым брюшком.