У Мамурина глаза загорелись гневом.
— Но это… это уже слишком, господин Рачеев!.. — воскликнул он, тяжело дыша. — За подобные вещи платят очень дорого!..
Бакланов испуганно смотрел на обоих. До этого времени почти пустой зал начал наполняться публикой, которая рассаживалась за столиками. Он боялся, чтобы ссора не привлекла внимание посторонних лиц. Но и Рачеев и Мамурин, по-видимому, имели это в виду; их настоящие чувства высказывались только в глазах, голоса же звучали сдержанно и никто не мог бы подумать, что это не простой приятельский разговор, а ссора.
— Чем платят? — с презрительной усмешкой спросил Рачеев. — Уж не дуэль ли мне предлагают!
— А хотя бы и так!?
— Я ее не приму!
— Значит, вы трус?
— Можете думать и так. Я не поставлю свою жизнь на карту ради человека, которого я не уважаю…
— Довольно. Значит, вы отказываете мне в удовлетворении?..
— Вы требовали объяснения, я сказал вам правду про вас. Скажите мне в лицо правду про меня, как бы она ни была горька, и вот вам удовлетворение…