— Это старая отговорка трусов… Вы меня ставите в необходимость расправиться с вами иначе…
— Это ваше дело! Но если вы намекаете на пощечину или нечто подобное, то предупреждаю вас, что тогда я вас задушу вот этими руками,
И Рачеев приподнял над столом сжатые кулаки.
— Посмотрим! — проговорил Мамурин и тотчас же вышел из зала, тяжело переваливаясь своим коротким и широким корпусом.
Приятели с минуту молчали. Бакланов хотел дать время Рачееву успокоиться.
— Ты извини меня, Николай Алексеич, за эту сцену! — промолвил Дмитрий Петрович, глядя на него еще взволнованными, сверкающими: глазами. — Но в сущности я очень рад, что сказал ему это. Знаешь, если бы все порядочные люди условились между собой не подавать руки таким господам, то они не смотрели бы так самоуверенно и их, пожалуй, было бы меньше… Надо, чтобы они непременно чувствовали себя отверженными, париями… А у вас здесь они чувствуют себя чуть ли не героями современности!.. Их презирают и приветливо подают им руку… А им ведь только и нужно, чтобы исполняли эту формальность до наших мнений о них им нет никакого дела!
Им принесли водку и что-то горячее; Рачеев машинально выпил, а до котлеты почти не дотронулся. Он много говорил по поводу только что происшедшей сцены, и тон его голоса постепенно принимал все более и более спокойный оттенок. Наконец он принялся за котлету и ел с видимым аппетитом.
— А все-таки я очень рад, что сказал ему это! — промолвил он, уже совершенно успокоившись. — Пусть предпринимает что ему угодно!
— Можешь быть уверен, что ничего не предпримет. Ведь он трус, я его знаю! — возразил Бакланов. — И дуэли он тебе серьезно не предложил бы, а если бы и предложил, то сам же сбежал бы…
Когда они расплатились и поднялись, чтоб идти домой, Рачеев заметил, что лицо Бакланова как-то внезапно омрачилось. Ему припомнилось то натянутое настроение, которое он застал сегодня в доме приятеля, и он подумал, что бедного Николая Алексеевича дома непременно ожидает бурная сцена. На улице Бакланов молча пожал ему руку, взял извозчика и с совершенно мрачным лицом уехал.