Марья Петровна в этом случае припомнила, что Булыга тоже не совсем был равнодушен к её глазкам. Она отправилась к его двери и постучала.
— Ах, ты, Господи! Да ведь я же сказал, что не могу! — крайне недовольным голосом отозвался Булыга, по-видимому, совершенно уверенный, что это Чигринский возобновляет свои домогательства.
— Послушайте, Булыга, это я! — промолвила Марья Петровна.
— Ах, вы? то есть… Это вы? — воскликнул Булыга и, несмотря на то, что дверь была затворена, из вежливости встал с кровати.
— Ну, да, я! к вам можно?
— Да, пожалуйста. Только у меня не совсем тут в порядке! Впрочем, ничего, войдите.
Лопатина вошла к нему и тотчас же сделала кислую мину от сильного запаха лекарств. Она не рассчитывала здесь долго оставаться и потому сразу сказала:
— Слушайте, сделайте мне удовольствие: дайте, пожалуйста, ваш сюртук.
Булыга с удивлением посмотрел на неё.
— Сюртук? то есть, как же? вам сюртук?