— Я не могу отказаться… Что ж, это значило бы отказаться от всего… Но вы не можете себе представить, как это меня мучит, как это мне несвойственно, противно… А впрочем, — прибавил он с саркастической усмешкой, — на практическом языке это называется коммерческой сделкой… Можно на этом успокоиться…
— В чем же дело?
— Ах, дело в том, дело в том… Одним словом, пакость… Видите ли, его превосходительство изволил облюбовать одно именьице в Тульской губернии… Именьице недурненькое, тысяч восемьсот стоит… Но при известной обстановке его можно купить за пятьсот… С одной стороны, умеючи дать тому, другому, третьему отступного, а с другой — требуются подставные лица, которые будут торговаться якобы от своего имени… Но вы понимаете, что для всего этого необходимо соглашение с некоторыми местными деятелями. Словом сказать, для всего этого надобно затратить такую массу мерзости, какой не у всякого хватит…
— Да что же вам-то от всего этого?
— Мне? Да ведь я же секретарь!.. Следовательно, на моей обязанности лежит обделать все это дело, для каковой цели я завтра же должен ехать в Тульскую губернию… Да-с, завтра. Я еще не знаю, чем я буду: подставным лицом или покупателем по доверенности… Это решится на месте. Но не все ли равно? Черт возьми!.. Я, с своими идеально-благородными стремлениями, я, интеллигентный человек, министерский чиновник не без видной карьеры, я — подставное лицо на торгах! Можно ли этому поверить? Но послушайте, Владимир Сергеич, я прошу вас, не говорите об этом никому, никому, особенно Здыбаевским… Ведь это загрязнит мою репутацию. Ведь никому нет охоты вникать в мое положение…
— Откровенно говоря, — заметил я, — я в вашем положении не вижу ничего, вынуждающего вас так поступать…
— Как-с! Отказаться? Бросить секретарство? Да меня тогда сейчас же забудут, затрут, забросят, а может быть, и выбросят. Нет, уж если я выбрал служебную линию и протянул на ней двенадцать лет, то надо добраться до ступени, дающей самостоятельность. Это уж как хотите! Двенадцать лет не такая малая величина, чтобы ее не принимать в расчет. Я их потратил и имею право что-нибудь получить за них. Нет-с, я поеду, буду смеяться над собой, негодовать на себя, но поеду и стану деятельно хлопотать о выгодной покупке имения… Мне иначе нельзя…
На другой день он заехал на пять минут к Здыбаевским и сказал, что едет по какому-то министерскому поручению. Вечером он уехал на вокзал, прихватив с собой Ивана Иваныча; я провожал их, и когда вошел в вагон, то, к удивлению моему, нашел там Паршикова и Мусина, которые занимали свои места в купе солидно и с достоинством. Они привстали и раскланялись чинно и без смущения. Очевидно, они ехали тоже по поручению его превосходительства.
Пожимая мне на прощанье руку, Николай Алексеевич сказал:
— Знаете ли, я много думал и решил: сделаю это дело его превосходительству и скажу: до свидания!