— А зачем же мы вооружаемся?
Раушнинг тогда заметил, что это приведёт к коалиции, к войне на два фронта, к поражению Германии.
— В том и состоит моя задача, — возразил Гитлер, — что бы помешать образованию такой коалиции и двигаться вперёд последовательно, — так, чтобы нас никто не задержал.
Гитлер был твёрдо убеждён, что Германия не встретит серьёзных противников. Англия не способна вторично воевать против Германии; Францию же очень легко взорвать изнутри. Гитлер питал надежду, что не только Италия, но и сама Англия окажется на стороне Германии. В крайнем случае он не отступит и перед войной против Англии.
— То, что не удалось Наполеону, удастся мне, — хвастливо заявлял Гитлер. — Теперь не существует недоступных островов. Я высажусь в Англии. Даже с континента я уничтожу её города. Англия ещё не знает, до какой степени она уязвима в настоящее время.
Но если против нас будет союз Англии, Франции и России? — спросил Раушнинг.
— Ничего подобного не будет, пока я жив! — воскликнул Гитлер. — Но если мы не сумеем победить, мы вовлечём в бездну вместе с нами половину мира, и некому будет радоваться победе над Германией. 1918 год не повторится никогда. Мы не сдадимся».
Переходя к вопросу о планах в отношении СССР, Гитлер сказал:
«Если я когда-либо и решусь сделать ставку на Россию, то ничто не помешает мне совершить ещё один резкий поворот и напасть на неё, когда мои цели на Западе будут достигнуты… Ничто не может предотвратить решительную борьбу между германским и панславянским духом… Победа откроет нам путь к мировому господству».
Далее Гитлер изложил свою программу создания германской мировой империи. «На Востоке мы должны распространить наше господство до Кавказа или до Ирана, — заявил он. — На Западе нам нужны французские берега, Фландрия и Голландия. Сверх того нам нужна Швеция. Мы должны стать колониальной державой… Либо мы будем господствовать над Европой, либо… превратимся в группу мелких государств…»