Легко удавшийся захват мурманского и беломорского побережий вскружил головы интервентам и белогвардейщине. Они видели уже осуществленными свои замыслы: по железной дороге прорваться на Вологду, по Северной Двине — на Котлас. От Котласа, казалось авантюристам, такой близкой была Вятка, намеченная пунктом соединения с силами восточной контрреволюции, из мутных волн которой всплывал ставленник английских, американских, французских, японских интервентов, будущий самозванный «верховный правитель России» адмирал Колчак.
Наглая уверенность в успехе предпринятой авантюры возбудила у захватчиков аппетиты мародеров. Их окровавленные грязные руки тянулись не только к природным богатствам Советского Севера, но и к вятскому и сибирскому хлебу. Это отразилось и в решениях эсеровского «Верховного управления Северной области». Через десять дней после захвата интервентами Архангельска, 12 августа 1918 года, состоялось заседание «Верховного управления», которое приняло «к сведению» сообщение одного из своих членов «о спешной организации экспедиции в Котлас за вятским и сибирским хлебом вслед за ушедшими туда военными отрядами».
На том же заседании было решено передать в управление северных рек разработку вопроса «О принятии своевременных мер к оборудованию зимнего транспорта по Двине для подвоза сибирского хлеба».
Зарвавшиеся «цивилизованные» разбойники жестоко просчитались. Вместе с рухнувшими «стратегическими» планами сорвались и мародерские вожделения захватчиков.
Выполняя директиву В. И. Ленина организовать защиту Котласа во что бы то ни стало, большевистская партия Ленина — Сталина организовала отпор интервентам. Дальнейшее продвижение их было задержано, а вскоре на Северном фронте сформировались части 6-й Красной Армии.
Не только для дальнейшего продвижения в глубь советской страны, но даже для того, чтобы удержаться на захваченной территории, где, как и по всей стране, с каждым часом росло и крепло сопротивление трудящихся, интервенты не имели достаточного количества вооруженных сил. Привыкшие воевать чужими руками, англо-американские колонизаторы оказались перед необходимостью создания местных военных формирований — белой армии. Но пойти сразу на риск общей мобилизации местного населения, основную массу которого составляли рабочие, крестьянская беднота, середняки, открыто выражавшие жгучую ненависть к иноземным захватчикам, интервенты не смели. По заявлению генерала Пуля массы настолько «заражены большевизмом», что объявление общей мобилизации местного населения в белую армию означало бы но существу набор кадров для Красной Армии.
Приступая к созданию белой армии, интервенты категорически заявили «Верховному управлению», что местные военные формирования, по циничному выражению генерала Пуля, как «запас русской живой силы», а попросту — пушечное мясо, будут находиться в полном распоряжении англо-американского и французского командования.
Первоначально был объявлен набор добровольцев в славяно-британские, славяно-французские и прочие легионы под командованием офицеров оккупационных войск. Но попытка создать белую армию на добровольческих началах позорно провалилась. Широкие массы рабочих и крестьян захваченных интервентами местностей на щедрые обещания интервентов выдать сытный паек, отличное обмундирование, на истеричные призывы эсеров и меньшевиков решительно отвечали:
— Нет! На добровольную службу к иноземным захватчикам не пойдем!
Провал добровольного набора вынудил интервентов и белогвардейское правительство объявить сначала частичную мобилизацию нескольких возрастов и то лишь в двух уездах.