– Куприяныч, – сказал он, схватив его за руку, – погоди колотить молотком по скале, скажи мне лучше, как же все-то работают, почему все не хотят, как мы, в лес за наследством идти?
– А что нам все? – ответил Куприяныч, – все работают и пусть себе работают. Дураков работа любит, мы же с тобой люди вольные и никого не хотим обижать, как воры. Ничего нам чужого не нужно. Возьмем с собой котелки и пойдем наследство получать, мы с тобой…
Куприяныч вдруг громко засмеялся злым смехом и близко наклонился к Зуйку.
Повеяло чем-то холодным, серым и чужим. Зуек пытливо и опасливо поглядел на бродягу.
– Чему ты радуешься? – спросил он, брезгливо отступая.
– А как же не радоваться.
И так близко подошел опять к Зуйку, что все волосы его из ушей, из носа стали видны насквозь, и все в них шевелилось. Неприятно стало Зуйку, и он прямо сказал:
– Ты что ко мне лезешь?
А Куприяныч еще ближе наклонился, и Зуек через его прозрачные голубые глазенки, казалось ему, все увидел опять: и ту голубую даль и над синей стеной дымок-парок.
– Чего ты ко мне лезешь? – повторил Зуек.