— Болотное крещение! — сказал Салтадзе, ложась на трясину и протягивая другу палку. — Держись.
Через несколько минут Семёнов, облепленный грязью, шагал за Николаем.
Капли вдруг исчезли, и небо, как гигантский пульверизатор, начало сеять на солдат водяную пыль. Сержанту то и дело приходилось сверять направление по компасу; шагали зигзагами, лавируя среди кочек, видимых ориентиров не имелось, можно было легко сбиться с курса.
Кочки пружинили. Останавливаться на них было нельзя — они вдруг начали ползти, уходить куда-то вглубь: такое ощущение бывает, когда стоишь на крутом песчаном берегу и под тобой начинается оползень…
Разведчики прошли немного, а потрачено было времени час десять минут.
«Торопить ребят бессмысленно, — думал Николай, — быстрее двигаться невозможно, но, шагая с такой скоростью, мы не выполним задания. Надо что-то придумать… Хотя бы до островка поскорее добраться — до него ещё метров двести…»
Идти было очень тяжело. В километре около тысячи двухсот шагов. И каждый шаг складывается из движений: надо поднять ногу, на которой гирей висит болотная грязь, куски какой-то гнили, трава, перетащить ногу вперёд, затем поднять другую ногу… А глаза вслед за палкой прощупывают каждый сантиметр поверхности, пытаясь выяснить, что скрывается под серо-зелёным болотным покровом…
…Потом провалились почти в одно и то же мгновение Салтадзе и Крыж.
Николай и Семёнов сначала вытащили Крыжа, так как он был маленького роста и из трясины только торчала голова и рука с автоматом, затем выбрался Салтадзе.
Через несколько минут разведчики вышли на островок.