— Да ведь у меня, товарищ старший сержант, — смутился Жуков, — и времени мало было… да и…
— Вы представьте себе, товарищи, — сказал Шлыков, — наша рота и приданные ей танки выходят из леса. Впереди — дорога, грязный просёлок и по ней четверо солдат бегут. От нас бегут. А на просёлке две мины незакопанные валяются и вообще ямы, кучки земли — огород, одним словом. Тут даже высшего солдатского образования иметь не надо, ясно — условный противник хотел дорогу заминировать, но не успел. Теперь слово предоставляется рядовому Жукову, пусть объяснит, почему он не выполнил задания.
Жуков взволнованно ерошил свои короткие волосы.
— Товарищ старший сержант, — вздохнул он, — ведь времени-то дали на постановку мин всего ничего.
Мы же слышали: в лесу моторы гудят. Да и тринадцатью минами всю дорогу разве перекроешь?
— Дело не в количестве мин, — отрезал Шлыков, — а в вашей сообразительности и умении. Танки рядом, надо решение принимать, а у вас пальцы трясутся. А кто ефрейтору Огонькову говорил: «Были бы мины, а мы так дорогу перекроем, что кошка не перебежит»?
— Там, где кошка, может, и не пробежит, побоится, там танки пройдут, — заметил кто-то из слушателей.
— Да разве тринадцати мин хватит, чтобы всю дорогу перекрыть? — продолжал жалобно вопрошать Жуков. — Тут минное поле надо ставить! Обочины тоже надо минировать…
— Вот вы и приказа не выполнили, потому что думали о минном поле, да танков пугались… А надо было действовать с соображением, исходя из данных обстоятельств. Всё учесть: и распутицу, и болотистую почву вокруг дороги, и самое главное — танки противника. А скорость постановки мин у вас, очевидно, всегда хромала. Суворов как говорил? Не числом воюй, а уменьем. Вы что же думаете, в боевых условиях всегда времени достаточно и мин излишек? Вот я вам, товарищи, расскажу, как в таких же примерно условиях действовал наш сержант Катюшин… Сейчас, правда, осень, а тогда дело было весной, но тоже — грязь, распутица, трясина… Схоже, короче говоря. И было у сержанта Катюшина всего десять мин. Да я вам разве про Катюшина никогда не рассказывал? Нет? Такой видный парень был. Один его чуб чего стоил. А усы? Усы у него были особенные, как кудри! Ни у кого я больше таких усов не видал. Да, красивый был парень!..
— Почему «был», товарищ старший сержант? — спросил ефрейтор Огоньков. — Погиб Катюшин?