- Нет, дядя Федя скрипач, - объяснила Катя, - он на скрипке играет.
- На скрипке? - оживился Веснушка. - О!.. Знаешь, у скрипки звуки такие тонкие-тонкие и все время чуть-чуть дрожат. По ним можно скользить, хочешь - вверх, а хо-чешь - вниз. Или ухватиться покрепче обеими руками, зажмуриться - и лети себе вместе с музыкой далеко-далеко. Вот однажды...
Веснушка вдруг умолк. Его ноги обожгли Кате ладонь. Они стали раскаленными, ну просто, как два уголька.
- Нет, конечно-безусловно-наверняка, мне это только кажется, мерещится или что-то в этом роде... - быстро забормотал Веснушка, - Потому что этого просто не может быть. Но все-таки, что он делает?
Невысокий старичок, кряхтя от усердия, затирал толстой подошвой веснушки на ас-фальте. У него было такое кислое, сморщенное лицо, как будто он держал за щекой кру-жочек лимона. Серый косматый шарф, похожий на длинный-предлинный волчий хвост, свисал до земли и мешал ему. Он со злобой несколько раз обмотал его вокруг шеи и снова принялся старательно шаркать ногой.
- Это Взялииобидели, хозяин Пуделя. Тот самый... - прошептала Катя.
Дядя Федя бросился к старикашке, за рукав осторожно оттащил его в сторонку. Взя-лииобидели тут же придирчиво оглядел рукав: не порвал ли его дядя Федя, не смял ли, не испачкал?
Дядя Федя быстро заговорил, от волнения размахивая длинными нескладными ру-ками:
- Мой старый учитель... Он в нашем городе только проездом. Один вечер... Я должен, я непременно должен сыграть ему мою сонату...
Взялииобидели молча поднял глаза и долгим укоризненным взглядом оглядел дядю Федю.