И тут я понял, что смех в тяжелую минуту - это тоже кусочек Солнца. Потому что он греет и даже светится в темноте. Честное рыжее!
- И рация сломалась... Что делать будем? - растерянно спросил Сашка-штурман.
- На месте стоять нельзя. Так и замерзнуть недолго, - летчик Володя понял воротник, похлопал Сашку по спине. - Будем оленеводов искать, где-то они в этих местах кочуют. Ну, шарф замотай потуже и пошли...
И вдруг я услышал чьи-то мягкие бархатные шаги. Даже не шаги, а осторожное "скрип-скрип" снега под чьими-то меховыми лапами.
"Кто бы это мог быть? - подумал я, - Скорее всего какой-нибудь белый бродяга-медведь". Я не ошибся. Это был большой, старый медведь.
Его трудно было разглядеть сквозь вьюгу на снегу, и только черный нос был как черная пуговица, пришитая к белому меху.
Скорее-быстрее-сейчас же-немедленно я подлетел к нему.
- Славный, добрый Мишка, - прошептал я ему на ухо. - Какой же ты, право, умница и симпатяга. Ты пришел как раз вовремя. Ведь ты такой
сильный и без труда довезешь их обоих на спине.
- Тише, тише, - проворчал старый Медведь. - Кто бы ты ни был - не спугни добычу. Не спугни добычу.