Тут он протянул руку и пальцем показал на мальчишку. Бедняга сидел скорчившись, как сухой стручок перца, на холодной каменной скамье в
углу. Такой он был маленький и хрупкий, что два стражника по обе стороны скамьи казались великанами.
- Мыслимое ли дело, чтобы живой человек прошел по веревке и ни разу не оступился? - распалялся бургомистр все больше и больше. - Видно, поддерживают его с двух сторон дьяволы, потому он идет и не падает. А дьявол, он знает с кем знаться и водить дружбу. Только того, кто продал ему свою бессмертную душу, поддерживает дьявол. Это так, а не иначе. И посему надо не медля сжечь этого мальчишку на костре. Сжечь скорее! А вместе с ним сжечь его богопротивную собаку, которая тоже есть дьявол, только для виду принявший образ собаки, чтобы смутить и соблазнить слабые души. И веревку, по которой шел мальчишка, тоже надлежит кинуть в огонь, потому что по всему видно: пеньку для нее трепали дьяволы в самом аду!
- Сжечь! - прошамкал главный судья.
- Сжечь! - замогильными голосами повторили все судьи.
А стражники ударили древками алебард об пол.
"Эге-ге! - смекнул я. - Не рыжее получается это дело. Ну, совсем не рыжее! Конечно, я всего-навсего обыкновенный солнечный луч, каких
много, но все-таки..."
Бургомистр оглядел толпу. Но он увидел недобрые, нахмуренные лица. Услышал глухие, неспокойные голоса.
Тогда бургомистр простер вперед руки и крикнул во весь голос: