— Ну уж, так сразу «жгучая скорбь», «стенания»! — недовольно поморщился волшебник Алеша.—Какие вы, джинны, право, нежные. Уж слова вам не скажи!.. Впрочем, если хочешь назад в термос, изволь!..
Волшебник Алеша, думая о чем-то своем, проговорил:
Джинн, яви свою мне верность
И вернись обратно в термос!..
Джинн сначала одной ногой осторожно ступил в термос, потом второй. Сложив над головой руки, он начал медленно втягиваться в узкое горлышко. Очертания его затуманились. Потом он сделался прозрачным, зыбким, словно жидкое стекло. Сквозь него стала видна дверь, ведущая на кухню. И, наконец, тонкой струйкой дыма он исчез в термосе.
— Крышку закрой, в спину дует... Ты, конечно, хочешь, чтобы я простудился, как в прошлый раз?..— послышался из термоса слабый, плачущий голос и сдавленный кашель.
Волшебник Алеша завинтил крышку. Стоны, всхлипывания и кашель затихли.
«Конечно, нервы,—невесело подумал волшебник Алеша.—Тоже ведь живое существо, что ни говори. А я его еще огорчил: сказал, что хочу бросить свое древнее ремесло. Поневоле разнервничаешься... Как вы считаете? О, несомненно!..»
У волшебника Алеши была привычка самого себя спрашивать «Как вы считаете?» и самому себе отвечать «О, несомненно!».
Волшебник Алеша потушил настольную лампу и распахнул окно, чтоб выветрился запах дыма и паленого паркета.