Развязка наступила неожиданно. 27 февраля 1525 года Франциск I, храбрый рыцарь и неосмотрительный полководец, был взят в плен императорскими войсками в сражении при Павии. В этом же году Теофраст фон-Гогенгейм вернулся в Германию.
Не легко дались ему эти десять лет скитальческой жизни.
Средства на жизнь приходилось добывать врачебной деятельностью, а заработок этот в те времена был скуден и случаен. И если Теофраст много раз (Нидерланды, Дания, Италия) служил лекарем в иностранных войсках, то к этому его понуждал, конечно, не только интерес к военной медицине, но и желание получить твердый заработок и обеспеченное пропитание.
Но эти годы имели решающее значение для роста и формирования Теофраста Бомбаста фон-Гогенгейма — ученого и человека.
В Германию вернулся вполне сложившийся, готовый к самостоятельной творческой работе в избранной им медицинской науке, человек, верящий в самого себя и надеющийся только на свои силы, с непреклонным характером и закаленной волей. Он гордился этих периодом своей жизни и, когда позднее враги упрекали его в наклоннности к бродяжничеству, он отвечал им:
«Слыхал я однажды от людей, в правах сведущих (как они и писали в своих книгах о праве), что врач много странствовать должен, и это мне весьма нравится. Причиною тому, что и болезни странствуют то туда, то сюда и на одном месте не пребывают. И если хочет кто многие болезни познать, то да странствует он тоже; ежели будет много странствовать, то многое испытает и многое познавать научится. И ежели он снова в лоно своей матери возвратится, и тогда какой чуждый гость в его отечестве появится, то он уже хорошо его знать будет.
Можно это заметить на примере баварцев, кои не знают, чем врач быть должен, ибо остаются они сидеть на печкой, книгами себя окружив, и плавают посему на «Корабле дураков».
Во-первых, должен врач быть астрономом; но требует нужда, чтобы его собственные глаза ему свидетельство давали, дабы он таковым стал: без свидетельства этого он всего лишь астрономический болтун. Следует также, чтобы он и космографом был: но не для того, дабы различные страны описывать, какие-де в них штаны носят, а дабы, крепко за дело взявшись, разведать, какие-де в них болезни бывают. И хотя бы и имел ты намерение из всего того, что ты в этой стране видел, об одежде, в ней принятой, сообщить, и даже если ты себя тем извиняешь, что именно это ты в чужих странах узнал, какое же дело врачу до того, что ты портной? Посему, поскольку те вещи, кои здесь имеют быть сообщены, должны быть познаны, да послужат они для нас в качестве сравнений и да будут связаны с врачеванием, а не отделены от него.
Весьма нужно также, чтобы врач философом был и чтобы ему глаза его обо всем весть подавали, дабы он таковым стал; буде он таковым быть хочет, то должен он уметь сопоставлять все и отовсюду, где только что есть. Ибо, к примеру, если кто захочет жареного поесть, то мясо получит он из одной страны, соль — из другой, приправу — из еще другой страны. Ежели же вещи странствовать должны, пока до тебя не дойдут, то и ты странствовать должен, пока того не достигнешь, что к тебе само притти не может; ибо у наук нет ног, дабы мясники их могли к тебе пригнать; нельзя их ни в боченках перевозить, ни в бочки забивать. И поелику таков их недостаток, то ты сам должен то делать, что бы они делать должны были. Ибо английские humores не то, что венгерские, также и неаполитанские — не то, что прусские; потому должен ты туда пойти, где они находятся. И чем более ты их там искать будешь и чем больше ты их познаешь, тем более разума будет в отечестве твоем.
Следует также, чтобы врач был и алхимиком; буде он таковым стать хочет, то должен он узреть ту мать, из коей минералы растут; а поелику горы за ним никак пойти не могут, то должен он к ним пойти. И там, где минералы лежат, там пусть будут и ученые; ежели хочет такой ученый вникнуть в разложения и сочетания натуры, то должен он искать их в том месте, где минералы находятся. Ибо как может кто-либо тайну сочетаний постигнуть, ежели он ее не там ищет, где она есть.